[факт, лаборатория] Johnson & Goldstein (2003): онлайн-эксперимент с 161 респондентом, три условия согласия на донорство органов. «Revealed donation rates were about twice as high when opting-out as when opting-in. The opt-out condition did not differ significantly from the neutral condition... Only the opt-in condition, the current practice in the United States, was significantly lower» (с. 1338; цифры на рисунке: opt-in 42 %, opt-out 82 %, neutral 79 %).
[факт, межстрановое поле] Сравнение «эффективного согласия» на донорство в 10 европейских странах с opt-in и opt-out законами: «defaults appear to make a large difference: the four opt-in countries... had lower rates than the six opt-out countries... The two distributions have no overlap, and nearly 60 percentage points separate the two groups» (с. 1339).
[факт, реальные показатели] Регрессионный анализ фактических показателей донорства по странам 1991–2001: «When donation is the default, there is a 16.3% (P < 0.02) increase in donation, increasing the donor rate from 14.1 to 16.4 million» (с. 1339); альтернативная оценка на другом наборе стран (Gimbel et al.): «an increase in the rate from 10.8 to 16.9, a 56.5% increase» — авторы прямо указывают, что расхождение двух оценок связано с составом выборки стран, не считают одну «правильной».
[механизм] Авторы явно называют одним из трёх механизмов loss aversion: «Psychologists have shown that losses loom larger than the equivalent gains, a phenomenon known as loss aversion... Thus, changes in the default may result in a change of choice» (с. 1338); отдельно объясняют, почему полевой эффект больше лабораторного: «One reason these results appear to be greater than those in our laboratory study is that the cost of changing from the default is higher; it involves filling out forms, making phone calls, and sending mail» (с. 1339).
[факт, где дефолт сильнее просвещения] Негативный кейс: «the 1998 creation of a national donor registry was accompanied by an extensive educational campaign and a mass mailing (of more than 12 million letters...) asking citizens to register, which failed to change the effective consent rate» (с. 1339) — при неизменном дефолте массовая информационная кампания эффект не изменила.
[факт, независимая линия] Samuelson & Zeckhauser (1988) показывают ту же инерцию как устойчивый статистический паттерн в реальном повторяющемся выборе, без манипуляции дефолтом со стороны исследователей: в лабораторных портфельных задачах «the null hypothesis of indistinguishable SQ and ASQ response rates is rejected at the 10% significance level in 31 of 54 cases» (с. 18–19); в поле — выбор плана медстрахования у 9185 сотрудников Гарварда в 1986 г.: «an earlier study by Neipp and Zeckhauser (1985) found that only 3% of Harvard employees switched plans each year» (с. 27), несмотря на заметные изменения рыночных долей планов за десятилетие.
[оговорка авторов, побочный эффект] «Policy-makers performing analysis in this and other domains should consider that defaults make a difference» (с. 1339) — но авторы же предупреждают о риске misclassification: часть людей может оказаться донором «против своих пожеланий» при opt-out, если не сопроводить дефолт лёгкой и понятной опцией отказа.
Приём: установка дефолтной опции (presumed consent / opt-out вместо opt-in) в форме, договоре или регистрации. Механизм: инерция + loss aversion (отклонение от дефолта воспринимается как потеря) + цена усилия на смену выбора (формы, звонки, письма) — в поле эта цена выше, чем в лаборатории, поэтому эффект там больше. Критерий «сработало»: доля выбравших целевой исход (согласие на донорство, сохранение/смена плана) под разными дефолтами. Замер: (а) лаборатория, N=161 — ×2 разницы (42 % vs 82 %); (б) 10 стран — разрыв ~60 п.п. без пересечения распределений; (в) панель стран 1991–2001 — +16,3 % (P<0,02) по авторам / +56,5 % по альтернативной оценке на другом наборе стран; (г) Гарвард, N=9185, 1986 — 3 % переключений плана медстраховки в год, устойчиво на протяжении лет наблюдения. Где не работает / побочные: просветительская кампания и рассылка 12 млн писем при неизменном дефолте эффективное согласие не изменили; риск, что часть людей окажется в нежелательном для себя статусе при opt-out (misclassification), если отказ технически сложен. Цена внедрения: авторы формулируют это не как денежный вопрос, а как этико-политический трейд-офф («physical, cognitive, and emotional costs» смены дефолта против «lives saved», с. 1339). Координата (Soll et al. 2015): modify the environment; в терминах Hertwig & Grüne-Yanoff (2017) — классический nudge (компетенция человека не меняется, меняется структура выбора).
(б) Процедура. Там, где решение — согласие/несогласие или выбор из заранее заданного набора опций (регистрация, подписка, план по умолчанию), смена дефолта в пользу желаемого организацией или обществом исхода — измеренно сильный и дешёвый рычаг (эффект от ×2 до ~60 п.п. в зависимости от контекста, Содержание); граница — дефолт не заменяет прозрачность и лёгкость отказа, иначе возникает риск misclassification. (в) Среда. Эффект сильнее там, где цена смены выбора для человека высока (формы, звонки, время) — то есть именно там, где просвещение и информационные кампании оказываются особенно бессильны (кейс 12 млн писем, с. 1339); в задачах с частым осознанным пересмотром (не «поставил и забыл») инерция вокруг дефолта, видимо, слабее. (г) Организация. Смена дефолта — решение, которое принимает организация или регулятор для целой популяции, а не индивидуальный работник; это соединяет её с более широкой линией организационных практик, компенсирующих статус-кво-инерцию людей институционально, а не через обучение каждого сотрудника или клиента.
2026-09-12
отвечено 0 из 2
1. По онлайн-эксперименту Johnson & Goldstein (2003, с. 1338), какое из трёх условий значимо отличалось от остальных?
2. Что произошло с эффективным согласием на донорство органов в Нидерландах после кампании с рассылкой более 12 млн писем при неизменном дефолте (Johnson & Goldstein 2003, с. 1339)?